Browser lacks capabilities required to play.

Upgrade or switch to another browser.

Loading…
Студия Ночных Шалунов ДискордаТри Башни Приключенцев <<set $lailatalk = 1>><<set $eventus = 0>><<set $beach = 1>>Три башни приключенцев <font color="grey">v1.18 Жанр: фэнтези, драма, юмор</font> <html><img src="data:image/jpeg;base64,[encoded data, 77528 characters]" alt="Пример изображения в Base64" width="300" ></html> <font color="lime">Возрастной ценз (16+)</font> <font color="grey">Есть возможность пользоваться меню сохранений игры в шторке в левой части экрана и кнопками назад/вперёд по пройденным параграфам там же.</font> [[Начать|001]]Еле-еле рассветало, утро толком еще не наступило. Я сидел в своей смотровой будке. Та стояла на высоте верхушек сосен, опираясь на вытянутую четвероногу, обвитую крутой лестницей. Ромка, гад, уже который час вещал по радиосвязи со своей башни — что-то про Древний Рим и тамошних врачей, из его бумажек, что он себе постоянно записывал… Эти его проклятые римляне! <html><img src="data:image/jpeg;base64,[encoded data, 86780 characters]" alt="Пример изображения в Base64" width="300" ></html> — …Клавдий Гален считал мужчину по природе горячим и сухим. Он связывал это с преобладанием в нём активных гуморов — крови и жёлтой желчи, — доносился из динамика стационарной рации мягкий Ромкин голосок. Устройство невозможно было ни отключить, ни убавить громкость. Такой привилегией владел только начальник. Наш флудило продолжал свой доклад. — Горячесть считалась источником жизненной силы, энергии и активности. Именно теплота, по мнению Галена, позволяла мужскому семени быть творческим началом. Женщина же считалась по своей природе… Чёрт! Этот антибиотик, что нам тайком в суп подсыпает Марат, когда-нибудь меня добьёт. Ночью кошмар приснился мне аж четыре раза подряд. Четыре! Я орал и слышал собственный крик. Вообще теперь больше спать не буду. Никогда! Ромка в приёмнике сделал паузу и с ударением произнёс: — Женщина счи-та-лась… Слышь, Лейла, тут про женщин. — По голосу было слышно, как он ухмыляется. — …Считалась холодной и влажной. Ах! Как же вы бываете холодны к нам! Ко мне… Читаем дальше: это объяснялось преобладанием у неё в теле флегмы и чёрной желчи. Холодность ассоциировалась с меньшей жизненной силой, а недостаток внутреннего тепла, по мнению врача, заставлял женский организм ежемесячно избавляться от лишней крови… Ромка, чтоб тебя, неугомонный чёрт! Когда ж твой язык устанет? Связь у нас симплексная широковещательная. Кто первый нажал кнопку, тот и может говорить, а все остальные дружно слушают, приватных каналов нет. В сотый, а может быть, в тысячный раз я всмотрелся в горизонт поверх крон деревьев. Достал спички, но сигарет давно уже не было, просто представил себе процесс и откинулся в кресле. Да… Сколько мы уже все здесь кукуем?.. Я знал, что Лейла на своей вышке-башне тоже не спала, но не из-за Ромкиного трёпа и не из-за кошмаров — у неё был другой график. Она бодрствовала с позднего вечера до позднего утра. Ромка работал всегда день-вечер, ему просто не спалось. А я дежурил днём, с утра и часов до двух-трёх. Больше мы никого из сотрудников не знали, разумеется, кроме Марата, нашего прямого начальника. [[Спуститься вниз|002]]<html><img src="" alt="Пример изображения в Base64" width="300" ></html> <<if $lailatalk eq 1>>С Лейлой мы иногда балакали по рации, когда Ромка отрубался. Всегда только ночью, когда была её смена. Речь ее была приветлива, ритм размеренный, а голос своим высоким тембром обладал для меня наркотическим воздействием. Я готов слушать её часами, да так оно и получалось.<</if>><<set $lailatalk = 0>> Я на вырубке у подножия вышки. Жарко. <html><img src="data:image/jpeg;base64,[encoded data, 135376 characters]" alt="Пример изображения в Base64" width="300" ></html> [[Сходить в нужник|002-01]] [[Осмотреть ближайшие места в лесу|002-02]] [[Пройтись к речке на пляж|002-03]] <<if $eventus eq 1>>[[Подняться по лестнице наверх|003]]<</if>> В нужнике все в полном порядке, как и вчера и позавчера, и в момент его постройки. Жарко. <html><img src="data:image/jpeg;base64,[encoded data, 349976 characters]" alt="Пример изображения в Base64" width="300" ></html> [[Вернуться к вышке|002]] Между соснами небольшие кусты с неопознанными ягодами, шишки, грибов как обычно нет и не будет. Жарко. <html><img src="data:image/jpeg;base64,[encoded data, 318176 characters]" alt="Пример изображения в Base64" width="300" ></html> [[Вернуться к вышке|002]] <<if $beach eq 1>>Наша речка была извилистой, достаточно прозрачной и тёплой. Пляж был только у меня. У остальных русло возле вышек пролегало не так близко, да и берега были крутые. Так что у меня в плане воды были самые лучшие условия. Сюда приходила и Лейла — постираться и ополоснуться. Девушка она была вполне обычная, без каких-то броских черт. Я, завидев её белую, в родинках попу, сразу разворачивался на сто восемьдесят и удалялся к себе, выжидая час или два, пока она наплещется. Лейла знала про это и без слов, молча благодарила, что я ей не причиняю беспокойства. <html><img src="data:image/jpeg;base64,[encoded data, 161888 characters]" alt="Пример изображения в Base64" width="300" ></html> Ромка сюда вообще никогда не являлся. Он в свою деревянную душевую у себя брал воду с крутого берега, опуская на верёвке пластиковое ведро. Мылся он редко, тратя свободное время на чтение книг, довоенных журналов и радио-флуд. Ромка, конечно, чудило из Нижнего Тагила, звездобол конченный, но я люблю этого чувака. И Лейлу нашу, тоже люблю самой нежной дружеской любовью. Марат для меня — нет. Не потому что он начальник. Он на нашем объекте такой же раб Божий, как и мы все. Просто он не то чтобы скользкий, нет — он дофига осторожный. Слишком осторожный. Ну, ему и терять больше, в случае чего.<</if>> Я у речки на песчаном пляже. [[Вернуться к вышке.|002]] <<set $eventus = 1>><<set $beach = 0>>Я опять на рабочем месте. Через пару часов в мою будку поднялся Марат — как всегда, сдержанный, принёс хавку из своего магазинчика. Он держал точку поодаль, на перепутье, где трасса проходила. Для туристов там и для проезжих водителей — типа кафе-минимаркет. Приносил нам на вышки в термосах первое, второе, компот, лимонад разный, чипсы, сладкое. Два раза в день. Мы уже привыкли к двухразовому — всё равно бесплатно, да и лучше, чем ничего. Однако вид у него был встревоженный, что ли. — Вы там повнимательнее сейчас, а? — говорит. — Да, Маратик, как скажешь. Смотрим в оба, — ответил я, улыбаясь. — Я серьёзно. Что-то странное происходит. — И чего? — спрашиваю. — Того. Делайте своё дело — и всё. — ответил он сухо и коротко. И вынул из кармана штук 5-6 ракет для ракетницы. У нас у всех в ящиках были сигнальные ракетницы и по три ракеты к ним. А он зачем еще-то принес? Странно… <html><img src="data:image/jpeg;base64,[encoded data, 98716 characters]" alt="Пример изображения в Base64" width="300" ></html> Марат удалился. Сейчас понесёт термосы Лейле и Ромке. Лейла уже спит, поди, а Ромка заступит через пару часов. Ну, Марат на самом деле не бесплатно всё это делает — контора ему возмещает с лихвой, но всё равно молодец: не отвлекает нас от дозора, сам не ленится и носит в башни. Мог бы посылать своих помощников из кафе... Да, есть тут ещё работающие люди, я забыл. Но я имел в виду именно нашу контору, а так — да. Там ещё у него три человека работали вахтами, по одной неделе менялись. И товар в минимаркете выкладывали, и готовили в кафешке. Чёрт! Подсыпает он нам всё-таки эту гадость в суп, она просто на вкус не чувствуется. Но у него резона нет, чтобы мы отравились, вот и сыпет антибиотик. Ладно, надо поесть, вообще, вкусно ребята готовят. [[Работать, а потом отдыхать до вечера.|004]] Вечером из рации раздался леденящий крик Ромки — что-то невнятное. Потом какой-то грохот из динамика, и снова крик. Потом отчётливое: — Они стреляют! Чёрт! Стреляют по моей башне! С огнём! Зажигают!.. пшшш… — и отключился. <html><img src="data:image/jpeg;base64,[encoded data, 126684 characters]" alt="Пример изображения в Base64" width="300" ></html> Я бросился к рации и стал его вызывать, но он не отвечал. Ко мне в душу стало закрадываться что-то скользкое и неприятное. Страх. Ромка никогда так не кричал. Не похоже на шутку. Надо к нему идти и смотреть, что за беда там случилась. — Ромка! Ты чего?! Что с тобой?! — вышла на связь Лейла. Она тоже никогда так не повышала голос, не нарушала своего спокойного размеренного тона. — Ромка, ответь! Неожиданно Ромка снова включил рацию. — Они!.. пшшш… лезут сюда! Лес меняется… пшшш… пшшш… — Ромка! Что там происходит?! — вклинился я, но ответа не было. <<cycle "$presses" once>> <<option "Взять ракетницу" 0>> <<option "Взять заряды к ней" 1>> <<option "[[Спуститься вниз|005]]" 2>> <</cycle>> Внизу всё таинственным образом изменилось. Со стороны речки тянет жаром, как от печи. Под ногами пожелтевшая сухая трава вместо сочной зелёной, появились какие-то камни. Стволы деревьев обугленные, хвоя сухая, светлого оттенка. Стоит неприятный запах. Как будто лес подменили. <html><img src="data:image/jpeg;base64,[encoded data, 318356 characters]" alt="Пример изображения в Base64" width="300" ></html> [[Бежать к Ромкиной вышке|006]] К слову. Башня Лейлы была металлическая, в отличие от наших с Ромкой деревянных. Она была низкая по устройству, но стояла на скале, поэтому общая высота сохранялась на уровне верхушек деревьев, и Лейла так же могла осматривать те же просторы, что и мы. Но постройка была совсем в стороне и, вероятно, не так заинтересовала нападавших. Когда я прибежал к Ромкиным владениям, там был полный трэш. В смотровую будку вонзилось два больших подожжённых снаряда из катапульты-самострела. Крыша горела. Лестницу штурмовали скелеты. Скелеты также были у подножия и стреляли из луков по будке. Ромка отстреливался из ракетницы и кидался вещами, жутко матерясь. В метрах тридцати от подножия вышки стоял Марат и тоже стрелял из ракетницы по скелетам — и весьма успешно. Они загорались и падали, но те, что были внизу, лезли наверх. Надо было снимать Ромку, иначе он сгорит там в своей будке. Прибежала Лейла и сразу приблизилась ко мне. — Пупкин! Я не умею стрелять! — выкрикнула она. — Взяла ракеты? — ору я. — Давай ты будешь перезаряжать мою и свою ракетницы, а я буду стрелять из них по этим тварям! На мои заряды! Лейла поняла всё без лишних объяснений. Я стрелял по скелетам, которые были и у подножья, и по тем, что лезли. Вскоре Марат отстрелялся и достал настоящий револьвер — я даже удивился. Он продолжил убирать врагов, раскалывая им черепа, пока мы с Лейлой фигачили по ним зажигательными ракетами. Ромка отстрелялся ещё раньше и уже пытался спуститься — мы его прикрывали огнём. Вскоре все скелеты горели или рассыпались, и мы вытащили с башни нашего товарища. — Какого вообще хрена?! — кричал Ромка, бегая по траве у подножия вышки. — Давай, отступаем к магазину! — орал Марат и нервно перезаряжал свой револьвер. Мы побежали к кафешке — я так понял, там у Марата были ещё патроны и сигнальные ракеты. Ромка пыхтел набегу, Лейла рванула быстрее всех и была впереди нас. [[Добежали до минимаркета|007]]Прибыли в магазин, жадно пили воду. Марат раздавал нам большие пачки с ракетами и хватал горстями патроны для револьвера из коробок в сейфе. <html><img src="data:image/jpeg;base64,[encoded data, 93256 characters]" alt="Пример изображения в Base64" width="300" ></html> — Вот, и началось то самое наступление, для которого нас готовили, — сказала Лейла. — А почему тут всё изменилось? Лес, речка… Может, и остальная местность? — спросил я. — Руководство ничего такого не говорило, — растерянно проговорил Марат. — Сказали, что могут напасть, но не прям на нас же. Я, честно сказать, не готов был к такому. — Охренеть! Они же прям стреляли по мне! И этими самострелами, и из луков! — не унимался Ромка. — Давайте разберёмся, что сейчас делать, — предложила успокоившаяся Лейла. — Нужно укомплектоваться и уходить, — предложил Марат, опять же как-то растерянно. — Куда? — возразил Ромка. — Ты видел? Дороги нет! Ничерта нет! Местность другая! — Там река, по ходу, горит. Или лава там какая-то, — добавил я. — Здесь мы долго не продержимся, — нервно проговорил Марат. — Нужно к вышке Лейлы пробираться. Попробуем там отсидеться. Оружие у нас есть. А там, может, всё это рассосётся, если подождать. Мы все, кроме Лейлы, были испуганы и почти в невменяемом состоянии. — Прорвёмся к Лейлиной вышке. Она железная, крепкая. У нас всё равно выбора нет. -- на сколько мог твердо сказал я. Пьём ещё воду. Выступаем из магазина, продавец кудато-то исчез, может сбежал в ужасе. Джип Марата стоит не на дороге, а на сухой траве, обложенный неизвестно откуда появившимися крупными камнями. Бесполезен. [[Идём южнее|008]] До Лейлиной вышки добирались долго, обходили мелкие отряды скелетов с луками и достаточно рослых гоблинов, вооружённых кривыми зазубренными мечами. Они патрулировали лес. Мы тихо прокрались на вышку. <html><img src="data:image/jpeg;base64,[encoded data, 96484 characters]" alt="Пример изображения в Base64" width="300" ></html> — Ну что… — я снова отдал Лейле все ракеты и одну из ракетниц, чтобы она, как помощник стрелка, мне их заряжала и подавала в случае новой атаки. — Лейла, я прилягу? Чего-то я сдулся, — попросил Ромка. — Иди ложись, конечно, Ромка. Вдруг война, а ты устал, — улыбнулась девушка. — Ребята, давайте дежурить по очереди у окон, а то упустим атаку, если они сюда ломанутся, — предложил Марат. То, что происходило внизу, мы не видели — вышка рассчитана на наблюдение вдаль, но мы приоткрыли дверь и смотрели в щёлочку вниз, чтоб увидеть, если полезут по лестнице или станут пробираться по скалам. Свет мы не зажигали, Марат прохаживался перед окнами. У нас было небольшое преимущество: у патрулей хотя бы один-два солдата несли факела, так как уже совсем стемнело, и их мы могли бы заметить издалека. Так мы прождали почти сутки, до следующего вечера. Конечно, выходили по санитарным делам, но никого не видели. Теперь решили выйти. Почему вечером? Потому что темнота нас скрывала, но мы могли видеть издалека врагов с факелами. Куда нам идти? Непонятно. Но нужно было куда-то идти. Решили сходить опять в магазин, пополнить воду и взять перекус — там чипсы, шоколадки. Местность изменилась ещё сильнее. Вдалеке мы должны были увидеть наш минимаркет, окружённый соснами, а там была степь и совсем вдалеке — курган. Вдруг откуда ни возьмись появились какие-то жуткого вида демонические карлики в красных мундирах с копьями и двинулись на нас достаточно быстро. А мы уже покинули защищавший нас сосновый лес. <html><img src="data:image/jpeg;base64,[encoded data, 240084 characters]" alt="Пример изображения в Base64" width="300" ></html> Нужно было снова принимать бой. Ромка начал огонь первый. Марат — следом из револьвера, ракетницу он пока притормозил, потому что у неё скорострельность очень низкая — прямо как у охотничьего ружья одноствольного: пальнул, потом вынуть гильзу, потом вставить одну ракету, и только потом снова стреляешь. У меня с Лейлой было получше со скорострельностью, так как я быстро менял наше заряженное оружие. Но всё пошло наперекосяк. Этих демонических гномов ничего не брало — ни ракеты, ни пули. Чёрт! Они шли цепью и уже почти перешли на бег. И ещё эти зловещие копья… [[Дальше стало совсем плохо.|009]]События развивались очень быстро. Четыре гнома вырвались вперёд от основного батальона. Они растолкали нас и схватили Ромку и Лейлу. Я даже кулаком замахнуться не успел, как они утащили их назад. Марат струсил и побежал в сторону леса, крича как сумасшедший. Группа карликов повернула и удалилась к земляному кургану. Я побежал на них с пустой ракетницей и криками — и получил… Копьё в грудь. Глубоко. Мне аж дыхание перехватило. Какое-то время я ещё бежал, потом перешёл на шаг, встал, зашатался и упал на спину. Копьё торчало из моей груди, указывая на звёздное небо. Звуки марша гномов стихли у входа в курган — они ушли в подземелье. Но мои глаза не закрылись. Я, как и копьё, был устремлён взором в небо. Тело могло шевелиться, однако мне становилось холодно. Через какое-то время я услышал приближающиеся со стороны леса осторожные шаги по траве. Потом увидел Марата. Он наклонился, выдернул копьё из моей груди, отбросил его и склонился надо мной ещё ближе. Положил руку на грудь, потом палец на сонную артерию. Его лицо сделалось печальным. Он ладонью закрыл мне глаза и ушёл обратно в сторону леса. Я, получается, погиб. Так, что ли? Глаза я опять открыл. Грудь не болела, холод в конечностях усиливался. Я стал слышать какое-то призрачное пение. Потом оно стихло. Я сел и огляделся. Степь была пуста. За спиной — лес, передо мной вдалеке — курган, обставленный четырьмя горящими факелами, в нём — вход в подземелье. Так. Ромку и Лейлу точно уволокли туда. Мёртв я или что — нужно их спасать. Я пошарил в траве и нашёл копьё, встал. Такс, стоять я могу, видеть тоже. Посмотрел на грудь — раны нет, только одежда порвана в том месте и испачкана кровью. Что-то меня делает ходячим мертвецом… Ну и пусть. Марат смылся, Бог ему судья, а Лейлу и Ромку я не брошу, раз двигаться ещё могу. Я направился к кургану, сжимая гномье копьё, которое меня и убило. [[Иду, пошатываясь.|010]]<<set $number = 1 >>Я подошёл ко входу в подземелье. Сводчатый вход, обнесён земляным валом, поросшим травой, горят факелы, вниз ведёт лестница из прямоугольных камней, плотно подогнанных друг к другу. Беру копьё на изготовку, спускаюсь. Вдруг оттуда на меня выбегает коротышка — вроде гном. Коренастый такой и с силой толкает меня обратно. Я даже упал. — Куда лезешь, нежить? — гном был не столько раздражён, сколько обеспокоен. — Я должен спасти друзей! — отвечаю я. — А ты знаешь вообще, как? — Ну… Я!.. Да у меня вот. Копьё есть, — теряя уверенность, ответил я. — Мертвяк... В этом подземелье копьё тебе не поможет. — Как же?... — А вот так. Давай его сюда, — потребовал гном. — А… Я… — Вот, возьми это. Здесь не ваш мир, и никакого севера тут нет, но этот компас даёт всё равно четыре верных относительных направления. Сможешь ориентироваться и запоминать в уме карту, не потеряешься как многие. Бери, давай, и спускайся. — Эээ… — Бери, пока я добрый. Мы вообще-то злые в этом мире. Бери, а то сейчас как врежу по кумполу! Взял — и пошёл друзей спасать, живо! Я послушно взял артефакт и... [[Спустился в подземелья|011]] Я шёл по подземельям уже полчаса и не встретил пока ни одной развилки. Проход извивался, то сужаясь, то расширяясь. Он состоял из причудливого сочетания естественных пещер и рукотворных стен со сводами из тесаного камня. Освещалось всё это «вечными» факелами на стенах, которые неизвестно кто менял и неизвестно кто зажигал. Они просто были. Стрелка компаса то и дело вращалась на поворотах между сторонами света: «Верти» сверху, «Жарь» снизу, «Морь» слева и «Зорь» справа. «Верти» было выделено красным. И вот наконец передо мной открылся коридор, очень слабо освещённый. Факелы стояли настолько редко, что идти, вероятно, пришлось бы ощупью — они давали лишь общий ориентир пространства. Я взял ближайший факел — маленький круг света образовался подле меня. Пора войти в коридор. [[Жарь|012]] Со стороны "верти" вход в коридор. [[Морь|012-1]] [[Зорь|012--1]]Я в круге света. [[Зорь|012]] [[Морь|012-2]]Я в круге света. [[Зорь|012--2]] [[Морь|012]] [[Толкнуть дверь|012--11]]Пупик. На стене изображение льва с буквами "ВВ". [[Жарь|012--1]][[Заперто|012--1]] Я в круге света. [[Морь|012-3]] [[Зорь|012-1]] [[Толкнуть дверь|012-21]]Я в круге света. [[Зорь|012-2]] [[Морь|012-4]] [[Толкнуть дверь|012-31]]На двери написано "двадцать один". [[Заперто|012-2]]Я в круге света. [[Морь|012-5]] [[Зорь|012-3]] [[Толкнуть дверь|012-41]][[Заперто|012-3]]Я в круге света... [[Зорь|012-4]] [[Морь|012-6]] [[Жарь|013]][[Заперто|012-4]]Тупик. На стене изображение орла. [[Зорь|012-5]]На стене фиолетовый флаг. [[Морь|013-1]] [[Зорь|013--1]] [[Верти|012-5]]Я в круге света. [[Морь|013-2]] [[Зорь|013]]На стене фиолетовый флаг. [[Морь|013]] [[Зорь|013--2]] [[Толкнуть дверь|013--11]]Я в круге света. [[Зорь|013--3]] [[Морь|013--1]] [[Толкнуть дверь|013--21]]Тупик. На стене изображение скелета. [[Морь|013--2]]Я в круге света. [[Морь|013-3]] [[Зорь|013-1]] [[Толкнуть дверь|013--31]]На обеих стенах фиолетовые флаги. [[Жарь|014]]На двери изображение гнома в красном балахоне. [[Заперто|013--1]][[Заперто|013--2]]На двери изображение гнома в красном балахоне. [[Заперто|013-2]]Пройдя по этому ходу, я набрел на огромную сводчатую пещеру, видимо, естественного происхождения. Она имела возвышение, с которого низвергался водопад, устремляясь в небольшое озерцо, окружённое песком и гладкими камешками, словно крошечный подземный пляж. На высоких сводах мерцали множество светящихся кристаллов и люминесцентных грибов, отчего яркий, почти солнечный свет мягко разливался по всему пространству. Под струями водопада, в озере, стояла женщина с голубой кожей… Фея? Видимо, да. За её спиной виднелись намокшие, переливающиеся крылья. Она пела, но, заметив меня, не прекратила своего занятия. Эта вода живая, Смерть твою отвергаю, И глаза открываю — Эта вода живая… — Ты фея? Настоящая? — спросил я и тут же осознал всю глупость своего вопроса. — А ты потрогай меня — и узнаешь, — без тени улыбки ответила она. -- Для тебя я Гульнара. — Нет… Уважаемая Гульнара… Я… Просто… — я запнулся, чувствуя, как теряюсь. — Ты ищешь свою подружку. — Это прозвучало как утверждение, а не вопрос. — Эээ… Да! А ты знаешь, где она? И мой друг — его я тоже ищу. — Подружка — да. Друг… нет. — Что значит — нет? — не понял я. Но фея уже снова запела, нежась в струях воды и не сводя с меня пристального взгляда. Я поёжился. Не зная, что делать и как себя вести. Я тебя пеленаю, Смерть твою проклинаю, Я тебя обнимаю — Мои руки нежны… Вскоре Гульнара вышла из-под струй, медленно пересекла озерцо и песчаный берег, направляясь ко мне. — Ты из мёртвых, маленький мой, а? — Да вот в том-то и дело… — Иди сюда, пушистик. Я осмотрю тебя хорошенько, — сказала она спокойно, но тоном, не терпящим возражений. Она приложила ладони к моей груди и потёрла, затем большие пальцы — к глазам. После этого обхватила меня, прижала к себе и надолго замерла с закрытыми глазами. — Ты и то и другое… Странно. Может, это и к лучшему. Ловушки здесь нельзя пройти, оставаясь в живых. А ты — неживой, значит, пройдёшь. И живой — значит, сможешь вывести отсюда свою подругу. — Да, но мне и товарища нужно забрать! Я не могу без него! Но она лишь тихо пропела в ответ: Но во сне всё — как я велю, Я во сне тебя оживлю… Если малость ещё посплю — Ты побудешь со мной? Она отошла, наклонилась к своей одежде. Не торопясь, надела набедренную повязку из чудной шкуры какого-то зверя, полупрозрачную тунику, тонкий пояс и сандалии. Затем высвободила крылья, аккуратно расправив их за спиной. <html><img src="data:image/jpeg;base64,[encoded data, 160796 characters]" alt="Пример изображения в Base64" width="300" ></html> Фея приблизилась ко мне, и её голос зазвучал тихо. Вот что она сказала, глядя на меня своими большими, светящимися глазами: — Слушай… Тот лес, что ты знал, та речка, где ты купался, ваши дозорные вышки — всё это уже не совсем ваше. Моя реальность поглотила ваш заповедник. Просто втянула, как воду впитывает песок. Теперь здесь идёт война — не ваша, не из пушек, а магическая. Красные гномы развязали её. Она сделала паузу. — Но я могу помочь. Я создам пространственный пузырь — разрыв, окно назад, в ваш мир. Только учти: открывается он один раз. И только если все, кого ты здесь соберешь, будут вместе. Втроём, вчетвером — сколько вас осталось, всех, кого хочешь спасти. Как только переступите — всё обнулится. Проклятия падут, но и магические усиления тоже исчезнут. Станете снова просто людьми. Когда решишь -- я появлюсь. — Я тебя понял, фея. — И ещё… Твоя подруга… эти гномы, скорее всего, наложили на неё какое-нибудь заклятье и оставили тут на «сладкое», уведя в замок твоего друга по одному из подземных ходов. — Ты поможешь мне найти Лейлу? — обеспокоенно спросил я. — А её и искать не нужно. Гномы всегда всё делают одинаково. Она в большой пещере — ты по-любому туда выйдешь, если свернёшь вон в тот проход. — Гульнара, ты ещё говорила про ловушки… — Да, их создали как раз на пути к выходу. Там будет зал с каменными сводами — тоже не пропустишь. И из него несколько ходов. Все ведут либо в замок, либо в разные гномьи постройки, где опять-таки находятся орды гномов. Но один проход особый — он самый узкий и самый невысокий. Вот туда тебе и надо. И да, когда пройдешь ловушки, подземелья с тебя снимут твою мертвечину, живёхонький снова станешь. — Спасибо, фея. — Она осталась, а я пошёл к проходу. — Как тебя зовут, нежить? — кинула она мне вслед. — Пупкин. [[Тот самый проход, что указала фея.|015]]Пройдя зигзагами по проходу, я вошёл в огромную залу со сводчатым потолком и гладким полом, где увидел Лейлу. Она сидела на полу, а глаза ее были плотно завязаны повязкой. Первая мысль — подойти и снять ее, нужно было уходить любым доступным способом. Мало ли, опять появятся те демонические карлики с копьями, которые меня уже один раз убили. <html><img src="data:image/jpeg;base64,[encoded data, 174144 characters]" alt="Пример изображения в Base64" width="300" ></html> Лейла не заметила моего приближения. Я схватился за повязку и начал ее снимать. И тут началось нечто. Стены и пол затряслись, факелы вспыхнули яростным пламенем, у меня закружилась голова, а изображение перед глазами поплыло. Лейла закричала — совсем не своим, каким-то диким голосом, будто кричали десятки голосов сразу. Из ее рта и из груди, прямо через ткань, стала сочиться черная жижа. Девушка закричала еще пронзительнее. И сквозь весь этот ужасный шум я наконец разобрал слова: «Не снимай повязку, я умру, это ловушка!» Я тут же отпустил — и всё прекратилось разом. Фух! Хорошо, что не снял до конца. Надо было просто вначале спокойно поговорить с Лейлой, и она бы все объяснила без этого вот светопреставления. Я крикнул: «Здесь Пупкин, это я!» — и схватил девушку за руку. — «Уходим быстрее, Лейла!» Она без лишних разговоров поднялась и пошла за мной. Из пещеры был другой выход, и нам, думаю, нужно двигаться именно туда. Потому что больше идти было некуда. [[Выход|016]] Мы прошли по коридору и вот, передо мной открылся обширный зал с грубыми каменными сводами, теряющимися в полумраке. Воздух влажный и тяжелый. Стены местами подпорчены трещинами, из которых сочится влага, образуя на полу темные лужицы. Потолок кое-где осыпался, и груды мелкого щебня лежат у основания стен. Пол неровный, бугристый, с ощутимыми подъемами и спусками, ведущими к пяти дверям и одному неприметному проходу. Тусклый свет факелов отбрасывает прыгающие тени. Первая дверь из толстых, почерневших от времени досок, скрепленных коваными полосами. Рядом на стене выцарапан символ, напоминающий горную вершину. Вторая дверь это каменная плита, сдвигаемая в сторону. Перед ней на полу заметны глубокие борозды. Третья дверь резная, из темного дерева, с изображением переплетенных ветвей. Из-под нее тянет легким сквозняком, пахнущим прелыми листьями. Четвертая дверь цельнометаллическая, покрытая слоем ржавчины. В центре — массивный рычаг. И пятая невысокая арочная дверь из отполированного базальта. Справа, в самом темном углу зала, за частично обвалившейся глыбой, притаился шестой проход — низкий и узкий, словно лаз. Его края неровные, будто его пробили в спешке. [[Туда-то мы и двинулись. Я впереди, невидящая Лейла следом, держась за меня.|017]]Мы с Лейлой осторожно продвигались вперёд, как вдруг она резко остановилась и еще сильнее сжала мне руку. Её пальцы были тёплыми — куда теплее моей кожи. — Пупкин, постой… — её голос дрогнул. — Рука у тебя ледяная. Совсем. И дышишь как-то… редко. Раньше я не замечала. Что с тобой? Я посмотрел на её повязку. Сквозь тусклый свет её лицо казалось бледным. — Меня убили, Лейла. — сказал я прямо. — Тот гном, из тех что тогда напали на нас. Он воткнул мне копьё в грудь. — Что? Но… ты же здесь! Ты говоришь, ходишь! — Я мёртв. — приложил её ладонь к месту, где была когда-то рана. — Фея, Гульнара… она сказала, что я и мёртв, и жив одновременно. Пока что. — Как это возможно? — прошептала она. — Не знаю. Но это помогает. Ловушки что впереди, говорят, нельзя пройти живым. А мёртвый — не чувствует. Я могу нас провести. И… — И, что? — Когда мы пройдём все ловушки… я снова стану полностью живым. Лейла молчала несколько секунд, переваривая. — То есть сейчас ты… не чувствуешь боли? Не боишься? — Нет. — я покачал головой. — И это единственная причина, почему мы останемся живы. Вернее, ты будешь жива. Но когда всё закончится — я снова буду таким же хрупким, как и все. Она крепче сжала мою руку. Мы двинулись вперёд, к первой ловушке. Мы вышли на край пропасти, и снизу, из непроглядной черноты, потянуло ледяным ветром. Через бездну был перекинут мост, но его не было видно. Он существовал лишь как обещание, как тонкая вибрация в воздухе, ощутимая только для того, кто не полагается на зрение. Живой человек, ступив на то, что нельзя увидеть, был бы раздавлен тяжестью собственного сомнения и страха, и мост под ним рассыпался бы в прах. Лейла, ведомая мной, не видела пустоты. Ее прóклятая повязка на глазах стала в этот момент преимуществом. А я, не чувствуя головокружения живых, вел ее, ощущая под ногами лишь упругую, невидимую твердь. Я был ее мертвыми глазами, уверенностью там, где любой живой усомнился бы и пал. Мы шли по воздуху, и только ледяное дыхание бездны напоминало о том, куда нас приведет хотя бы одна ошибка. [[Мы благополучно дошли до края и нырнули в следующий коридор подземелий.|018]] Проход привел нас в залу, где воздух был густым, как сироп, и мог обжечь легкие ядовитыми испарениями. Я приказал Лейле не дышать. Для живого каждый вдох здесь приближал бы к смерти — кислота, сплетаясь с тканью легких, разъедала бы плоть изнутри. Но мои легкие были мертвы и могли быть недвижны, яд не попадал в них. Мы шли сквозь этот бульон смерти, и я видел, как с потолка свисали блестящие, словно слезы, сталактиты, источавшие тот самый губительный газ. Невидящая Лейла, всей головой закуталась в свою накидку, ее плечи содрогались от грудных спазмов отсутствия воздуха. Испытание заключалось не в том, чтобы толко задержать дыхание. Нужно было сохранять ориентацию в пространстве и координацию движений, иначе споткнешься и остеншься здесь навсегда. Я, будучи мертвецом, был для Лейлы идеальным проводником. Мы быстро покинули это ядовитое место и она отдышалась в середине следующего коридора. [[Мы двинулись дальше.|019]]Пол под ногами внезапно исчез, и мы ступили в пустоту. Но вместо того чтобы рухнуть вниз, мы застыли в невесомости. Это был колодец, уходящий вниз и вверх в бесконечную черноту. Живой человек, видя это, был бы парализован ужасом от высоты и дезориентации; его вестибулярный аппарат сошел бы с ума, вызвав панику и тошноту. Лейла же, не видя бездны, ощущала лишь легкое головокружение. Ее главный страх — потерять опору — был нейтрализован тем, что она с самого начала доверилась мне. А я, мертвый, был равнодушен к высоте. Мое тело не подчинялось сигналам паники. Я был ее единственной точкой отсчета в этом хаотичном падении. Я говорил с девушкой ровным, спокойным голосом, направляя ее, чтобы она оттолкнулась от невидимой стены, и мы медленно, по спирали, стали двигаться к единственному видимому мне выходу — слабому свечению внизу. Ее невидение и мое бесстрастие превратили ловушку бесконечного падения в медленный, но управляемый спуск. [[Наши ноги коснулись пола выхода и мы пошли дальше.|020]]Я вёл Лейлу — она шла неуверенно, вцепившись мне в локоть. Впереди показалась сводчатая арка с лестницей наверх. Огонь на факелах колебался от сквозняка. Ага! Это выход наружу! Там была ночь. <html><img src="data:image/jpeg;base64,[encoded data, 124652 characters]" alt="Пример изображения в Base64" width="300" ></html> Откуда ни возьмись снова появился тот строгий гном. — Давай компас обратно. Ты не один тут такой приключенец. — Спасибо. — отдаю ему компас. — А копьё? — с надеждой спрашиваю я. — Иди нафиг. На вот тебе нож, пригодится. — бросил гном и вручил мне ножик. — Это твоя девица? Как зовут? — Лейла. — ответила невидящая Лейла. — Красавица. — заулыбался коротышка. — Ну, всё, голубки, поднимайтесь, там сейчас безопасно. Можете идти. — Спасибо, господин гном. — снова поблагодарил я его. — Ну хватит. Идите уже. На выходе можете снять повязку — всё будет хорошо. [[Мы ступили на лестницу и стали осторожно подниматься.|021]]Мы поднялись по лестнице и вышли под открытое ночное небо. Лейла, всё ещё вцепившись мне в локоть, казалось, совсем забыла, что может отпустить. — Лейла, ну всё, мы наверху. Можно уже отпустить, я никуда не денусь, — попробовал я осторожно высвободить руку. Она лишь сильнее сжала пальцы и прижалась ко мне. — Не… не могу. Как будто отпущу — и ты исчезнешь. И это… это окажется снова тот кошмар. — Да всё в порядке. Мы выбрались. Дыши глубже. Она уткнулась лбом мне в плечо. — Пупкин… Сними с меня повязку. Пожалуйста… Я медленно развязал узел на затылке. Ткань соскользнула. Лейла зажмурилась, потом, глубоко вздохнув, постепенно открыла глаза. Она быстро осмотрелась, взгляд её метнулся по звёздам, по тёмному простору, и наконец остановился на мне. Напряжение в её пальцах наконец ослабло. — Видишь? Никакой тьмы. Обычная ночь. Ну, почти обычная, — я улыбнулся. Только теперь мы по-настоящему осмотрелись. Над нами раскинулась звёздная ночь, лунная и потому невероятно глубокая. Кругом лежала степь, поросшая высохшей, седой от пыли травой. Кое-где торчали камни — от небольших булыжников до огромных, замшелых валунов. Местами поднимались глыбы скал, будто брошенные сюда древними великанами в какой-то забытой битве. А далеко на горизонте, в зловещем багровом зареве, вырисовывался массивный силуэт. — Смотри, — кивнул я Лейле. — Замок. Или что-то вроде того. Лейла всмотрелась, и по её лицу пробежала тень. — Это же туда повели… Ромку? — Возможно, его только ведут, — предположил я. — Может, они ещё в пути. Значит, нам туда. Лейла молча кивнула. Мы двинулись в сторону багрового отсвета, пробираясь по степи, обходя тёмные очертания валунов и глыб. Ноги вязли в сухой траве, но мы шли, не останавливаясь, пока хватало сил. [[Прошло немало времени.|022]]Тут произошло что-то странное, я опешил. Из-за каменной гряды к нам подошел настоящий крупный волк. Точнее -- волчица. Мордочка у неё была такая изящная, совсем не злая, сразу видно -- девочка. И начала она бить меня лапами в грудь — смешная такая, крутилась на месте, хвостом виляла, в глаза смотрела, опять в грудь тыкалась. Я её погладил — она чуть отпрыгнула, зарычала, но по-доброму. Потом опять приблизилась. Лейла бросила на волчицу холодный взгляд, но ничего не сказала. Мы шли дальше по степи, а зверюга увязалась конкретно за мной — бежала сбоку и тыкалась влажным носом мне в руку. Я наклонялся на ходу и периодически трепал её по холке. Дикая собачуга — чего ей надо? Через пару часов у нас в животах заурчало — и у волчицы тоже. Она оглянулась на меня и рванула вперёд, между валунов. Мы шли дальше, а её долго не было — я даже начал скучать. Вскоре услышали тявканье. — Лейла, она чего-то от нас хочет. — От тебя, а не от нас, — как-то странно сказала Лейла. — Давай проверим. Псы лаем обычно важное показывают, неспроста она затяфкала. Девушка промолчала и сделала недовольное лицо. Я пошёл на лай, и Лейла нехотя поплелась за мной. Вскоре увидели волчицу — та кружила вокруг туши оленя. Олень был растерзан. Я понюхал — свежий. Стал срезать мясо ножом. Лейла села рядом и помогала: оттягивала плоть, а я резал. Через полчаса настругали несколько килограммов. Я ещё шкуры немного отрезал — завернуть. Пошли дальше. Через какое-то время набрели на удобные камни — можно сидеть. Я стал рвать сухую траву. Сделал стог, нарезал мясо мелкими кусочками и разложил сверху. Волчица крутилась рядом, тыкалась мордой мне в бок, облизывалась. Лейла помогала — рвала траву поблизости и складывала в другой стог, побольше. Вскоре закончили. Я поджёг тот, что с мясом. Трава вспыхнула, я подбрасывал ещё — медленно томилось. Минут через двадцать куски прожарились. Отложил половину на камень, стал есть сам и подкармливать зверюгу. Она села напротив, как дрессированная, ловила всё, что я кидал ей в пасть. Лейла тоже сидела на камне, ела медленно, но почему-то отвернувшись. <html><img src="data:image/jpeg;base64,[encoded data, 195720 characters]" alt="Пример изображения в Base64" width="300" ></html> — Лейла, ты чего? Что случилось? — Ничего. — Да что не так?! — Играйся дальше со своей сучкой, — бросила она. — Ты о чём? Она же нам еду дала! Лейла ничего не ответила, но повернулась к нам и молча продолжила есть. А я снова переключился на волчицу — разговаривал, гладил, кормил. Она мне лицо облизывала, а я смеялся. Решил назвать псину Ляля — по созвучию с Лейлой, чтоб та поменьше на неё вредничала. Потом сытые легли в траву — засыпали, намучавшись за многие часы в подземельях и в степи. Ляля улеглась рядом со мной разумеется, положила голову мне на локоть. [[Так и уснули все трое.|023]]Проснулись мы в сумерках. То ли мы так мало спали, то ли ночи в этой стране действительно длиннее наших. Двинулись дальше, к замку. Слева — Ляля с высунутым языком, справа — Лейла, ну и я, грешный, посередине. Пить хотелось до тошноты. — Горло будто наждаком скребёт, — хрипло сказала Лейла, облизывая потрескавшиеся губы. — Держись, — буркнул я, хотя сам чувствовал, как язык прилипает к нёбу. — Может, спуск впереди к воде выведет. Местность шла под уклон, и мы брели так ещё несколько часов, пока впереди не послышалось слабое журчание. Ляля мгновенно насторожила уши, рванула вперёд и скрылась за камнями. — Слышишь? Вода! — Лейла схватила меня за рукав. — Слышу. Мы подошли через несколько минут. Между камней бежал крупный ручей. Ляля уже лакала из него, жадно и громко. Лейла тут же бросилась к воде, опускаясь на колени. — Стой! Не пей! — рявкнул я так резко, что она отпрянула. — Что такое?! — Вверх по течению может лежать труп. Животного, гнома, и ещё чёрт его знает кого. Вода несёт всю гниль прямо сюда. Напиться — чтобы сдохнуть через час? Волки могут такое пить, а мы нет. Она с отвращением отползла от ручья, вытирая мокрые руки о траву. — Нужно идти вниз по течению, — уже спокойнее сказал я. — Ручей должен впадать в озеро или реку. Там риск меньше. Лейла молча кивнула, встала, и мы втроём двинулись вдоль ручья. Ещё пара часов — и сумерки чуть отступили, открывая взгляду действительно озеро. Оно лежало как оазис, окружённое чахлыми деревьями и плотным кустарником. На дальнем берегу пили олени, Ляля даже не глянула в их сторону. — Смотри, — указал я. — Подальше — вода чистая. Нужно заплыть и пить уже там, с середины озера. — Заплыть? — Лейла с недоверием посмотрела на воду. — А что там, в этой воде? — Что угодно, но умирать от жажды точно хуже. Она вздохнула, но согласилась. Мы по очереди заходили в воду, отплывали подальше от берега и жадно пили. Ляля, оставшись на берегу, бегала вдоль кромки и тихо повизгивала, когда плавал я, будто боялась, что я не вернусь. [[Напившись, мы снова двинулись к красному зареву на горизонте. Замок, казалось, не приблизился ни на шаг.|024]] -- Лялька, мне вот интересно, насколько ты умная. А вдруг ты умеешь искать что-то или кого-то не только по запаху, но и по словесному описанию. — Ты совсем спятил? — фыркнула Лейла. — Она же зверь, а не сыщик. Ты ей сейчас ещё стихи читать будешь? — Мало ли, — не сдавался я. — Говорят же, умные псы понимают сотню слов. А эта — вообще не пойми кто, из волшебного мира. Может, тут у волков другие таланты. Мы остановились. Я дал волчице команду «Сидеть!». Та послушно уселась на землю, глядя на меня желтоватыми глазами, хвост медленно стучал по сухой траве. — Так, слушай сюда, — начал я, присев перед ней на корточки показывая жестами габариты нашего товарища. — Мы ищем Ромку. Он, как и мы, не отсюда. Мужичёк вот такого роста, чуть ниже меня. Волосы светлые, брови светлые, щетина тоже светлая. Глаза голубые. Одет всегда в цветастые бесформенные одёжки не по размеру, будто в чужое нарядился. Может ляпнуть лишнего и вообще трещит без остановки. Покуривает, если есть сигареты. Моется редко. Умный, много чего знает, но мало чего умеет. Сможешь найти тут такого? Ляля смотрела на меня не моргая, словно в самом деле вникала. Потом тявкнула, развернулась и рванула прочь — не прямо к замку, а существенно правее, в сторону тёмного скалистого разлома. Я даже опешил от такой прыти. Пока я приходил в себя, волчица уже скрылась вдалеке между камней. — Надо же, — тихо, будто про себя, сказала Лейла. — Если б я знала, что её так легко можно сбагрить, послав туда, не знамо куда, и найти то, что найти почти невозможно собаке со слов человека, — так бы и сказала тебе так поступить с самого начала. [[Я медленно обернулся и посмотрел на неё долгим взглядом. Она поёжилась и резко замолчала, уставившись в землю.|025]]Мы шли и шли. Камни и глыбы, преграждавшие путь, становились крупнее и лежали всё чаще, а через пару часов, когда стало светло, они резко прекратились. Совсем исчезли. Вместо них стали попадаться кустарники и низкие, скрюченные деревца. — Смотри-ка, степь и камни закончились, — первым нарушил молчание я. — Как будто кто-то черту прочертил. — Мне это не нравится, — тихо ответила Лейла, озираясь. Она не договорила. Впереди, со стороны замка, мы увидели движущуюся к нам группу. Похожи на людей. Человек пять. Когда они приблизились, я с изумлением узнал в одном из них Марата! Да это был он — начальничек, живой и, кажется, невредимый. Он вёл за собой четверых. Один из них был мне знаком — Колька, продавец из магазина, который смылся в самом начале. Так он выжил! — Смотри, — толкнул я Лейлу локтем. — Марат и Колька. А эти трое ещё кто такие? — Не знаю, — сжала она мою руку. — Но Марат-то… он же тебя оставил. Потому, что посчитал мёртвым. А сам вон даже отряд собрал. Мы сошлись на пустыре. Марат смотрел на меня так, будто увидел призрака. — Пупкин?.. Но я же… я же сам проверял. Копьё было, кровь была… Я думал, ты погиб. — Всё нормально, — усмехнулся я. — Я и не выжил тогда. Он не успел ответить на эту странность, лишь махнул рукой на троих незнакомцев. — Это туристы. Выжили в лесу после того, как всё смешалось. Наш мир и этот… Мы уже дней десять тут шаримся. Туристы, как и Колька, были вооружены ракетницами. Марат, неизменно, со своим пистолетом. — Мы в подземелье, по-моему, часа три были, от силы четыре, — сказал я, оглядывая новоприбывших. — А вы говорите — десять дней прошло? — Десять, — подтвердил Марат. Тут один из туристов, тот, что представился Мишей, негромко сказал: — Мы в том замке были. Ни вашего Ромки, ни твоих гномов там нет. Одни скелеты. Мы их всех поперебили. Нашли съестного, что гномы припрятали, вот только сейчас всё кончилось. — Значит, не туда Ромку повели, — заключил я. — Или не довели. Нам поможет вернуться домой фея Гульнара, когда я её призову. И ещё… я отправил волчицу искать Ромку. Надо ждать её возвращения или идти примерно туда, куда она побежала. Началась неразбериха. Все стали наперебой предлагать свои варианты. — Ждать тут — себя обрекать, — горячо заговорила Лейла. — У нас есть силы, — вступил Марат. — Можно прочесать местность. Но без ориентира — это самоубийство. — А если эта… фея не придёт? — спросил турист Серёжа. — А если волчица не вернётся? — добавила туристка Катя, всё это время молчавшая. — Мы можем погулять здесь хоть ещё десять дней. И что изменится? -- сказал Колька. [[Стояли и спорили. Но было совершенно ясно, если мы снова наткнемся на красных гномов, то противопоставить им нам будет нечего.|026]] Вдруг издалека послышалось тявканье, а потом показалась и Лялька. Она не добежала до нас метров пять и села, высунув язык, тяжело дыша. — Всё, Лейла, за мной, — рявкнул я, не отводя взгляда от волчицы. — Ляля Ромку нашла. Это сто процентов. Остальные — решайте, оставаться тут совещаться или идти с нами. Все понемногу притихли. Марат, помедлив пару секунд, мотнул головой: — Хватит болтать. Все — за Пупкиным. Волчица развернулась и пошла обратно тем же путем, изредка оглядываясь, не отстаём ли мы. Буквально через час мы вышли на совсем уж пустынную местность — ни кустов, ни деревьев, даже жухлая трава куда-то пропала. И посреди этого плоского ничего стояло сооружение. Огромная стойка из толстенного бруса, уходящая к горизонту, а на ней — на цепях — висели круглые металлические клетки. Много-много клеток. Внутри белели кости и черепа, где людские, а где и животных. Мы шли вдоль этой жуткой галереи за волчицей, и вскоре я стал различать далёкое знакомое вещание. — …И сказали они Лилит, мы утопим тебя в море! Она же отвечала, оставьте меня! Я создана, чтобы вредить новорожденным… — Это Ромка! — выдохнул я. — Да-а-а, это он, — усмехнулась Лейла. — Интересно, кому он там опять лекции читает? Мы приблизились. Ромка сидел в одной из подвешенных клеток и, уткнувшись в мятый клочок бумаги, с упоением читал неподвижному скелету в соседней клетке. — Ромка! Чёрт возьми, мы тебя нашли! — крикнул я, подбегая к его клетке. Он медленно поднял на меня глаза. Пустые, ничего не выражающие. — Вы… кто? — спросил он вежливо и отстранённо. — Мы же свои! Я — Пупкин! Это Лейла! — не сдавался я, хватаясь за прутья. — Простите, — покачал головой Ромка. — Я вас не знаю. У вас есть вопросы по теме древних ближневосточных демонологий? — Дела хуже некуда, — мрачно констатировал Марат. — Он нас не узнаёт. Совсем. — Гномы, что ли, ему память стёрли? — прошептала Лейла. — И как его вытащить-то из этой кованной клетки, тут ни двери, ни замка? — озабоченно спросила туристка Катя. — Да я не уверен, что мы её хоть чем-то проломим, — ответил её спутник Серёжа, постукивая по прочным прутьям. — Железо вон толстенное. — Хорош! — оборвал я их. — Ждать или пытаться взламывать — смысла нет и опасно. Будем телепортироваться прямо с клеткой. Уж в нашем мире я из этой штуки его достану. Все притихли. Я вздохнул. — Ну, надо как-то фею призвать… Меня кто-то сзади легко потрепал по волосам. -- Эй, пушистик. Я обернулся — Гульнара. — Я всё слышала, — сказала она спокойно. — Понимаю вашу проблему. Попробую сделать так, чтобы пузырь прошёл по границе клетки. Её часть с вашим товарищем перенесётся в ваш мир, а вторая останется здесь. На вашей стороне он сможет просто выйти через образовавшийся разрез. Лялька стояла рядом с феей, а мы все сгрудились перед Ромкиной клеткой. Он смотрел на нас как на чужих, без единой искорки узнавания. «Заклятье, — подумал я. — Должно исчезнуть при переходе». Фея подняла руки, и пространство вокруг нас начало медленно сереть и густеть. Воздух задрожал, поплыл, как марево в зной. Я видел, как дрожит и искажается мир за пределами нарастающего прозрачного пузыря. И вдруг я вспомнил про Лялю. Она стояла, раскрыв пасть, и заворожённо смотрела на это чудо, оставшись по ту сторону, рядом с феей. Я не думал. Я действовал на чистом порыве. Выскочил из колышащегося пузыря, схватил ошалевшую волчицу на руки и, напрягая все мыслимые и немыслимые мышцы, бегом понёс её обратно. Я не мог её оставить. Хотя её дом был здесь, в этом магическом мире. И именно в тот миг, когда я с Лялькой в обнимку ввалился обратно, пузырь захлопнулся. Резко наступила темнота. Не просто ночь, а полная, абсолютная, слепая чернота, в которой не было ни звука, ни света, ни чувства собственного тела. Одна лишь всепоглощающая тишина. [[Не было даже самого меня.|027]]…В глазах запрыгали огненные пятна, в ушах зазвенело. Я судорожно глотнул воздух и он обжёг лёгкие, как будто я забыл, как это — дышать. Изображение замигало, как сломанный телевизор, и наконец прояснилось. Я лежал, влипший в какую-то каменистую поверхность. Где-то рядом с шумом проезжали машины. Надо мной два лица. Или две мордочки. Чёрт! Как это называется?! Как их зовут? Одна из них тявкнула, вторая нахмурилась. Обе смотрят на меня. Потом я почувствовал лёгкие, но настойчивые шлепки по щеке. — Пупкин. Эй! Тебе что, память тоже отшибло? Давай вставай, мы в пригороде. Все уже разошлись. Остались только мы и Ромка дурной ещё, вспомнить нас никак не может. Голос прорезал кашу в голове. Я поднялся. А, да. Лялька и Лейла. И Ромка вон, стоит растерянный, как ребёнок. Теперь, выходит, все в сборе. Через час мы дошли до пункта ДПС. Нас тормознули из-за плохого внешнего вида. Мы сказали, что вот, из заповедника вышли, блуждали много дней. Нас не хотели отпускать, вызвали скорую, стали осматривать врачи. Потом вроде начали отпускать — до города, вон, рукой подать. И тут я услышал разговор двух медиков. — Для этого психиатрическую бригаду вызовем, — сказал один, кивнув в сторону Ромки. — Неадекватен совсем. Оказалось, он не только нас не узнаёт. Он вообще не понимает, в каком мире находится. До сих пор думает, что он там, в магическом. Мы, конечно, не знаем, что с ним гномы там делали. Может, какая-то магия нестираемая при переходе. А вдруг он и впрямь умом повредился? Назревала ситуация… Лейла смотрела на меня, ждала решения. Лялька, прижавшись к ноге, тихо поскуливала. Ромка бубнил что-то про Гильгамеша. Врачи отвернулись и переговаривались у машины. Надо было решать сейчас. [[Оставить всё как есть, пусть Ромку пролечат, раз он не в себе.|027--01]] [[Забрать Ромку и бежать через пролесок в город, не отдавать его мозгоправам.|027--02]]Полтора года спустя… Держу на шлейке в наморднике Ляльку у высоких прутьев забора. Как будто снова и снова возвращается та самая клетка, в которую гномы заточили Ромку. Только теперь это — психиатрическая лечебница. Меня не пускают дальше поста охраны. И Лейлу тоже — мы ведь не родственники, а у Ромки никого и не было из родни. Вот так и вышло — его заперли, мы только и смогли, что узнать, в какую именно больницу. Посещать нельзя. Им оттуда нельзя никому звонить. Полная изоляция. Кругом лежит снег. И падает снег — медленный, безнадёжный. Три многоэтажных корпуса лечебницы, словно три мрачные башни устремлённые в небо. Из двери ближайшего здания высыпала небольшая группка больных в одинаковых ватниках, под предводительством санитара. Он вывел их покурить. Один из них — Ромка. Непривычно вялый, молчаливый. Сигарету еле держит, взгляд совсем пустой — ещё хуже, чем когда мы его нашли в той клетке. Обкалывают его, конечно, жёстко, это прямо видно — весь скрюченный, похудевший, лицо восковое. В подавленном состоянии веду машину, возвращаясь домой в коттедж. Лялька понурая, сидит на переднем сиденье, уткнувшись носом в стекло. <html><img src="data:image/jpeg;base64,[encoded data, 285884 characters]" alt="Пример изображения в Base64" width="300" ></html> Вечером позвонила Лейла. — Ну, как? Ходил сегодня? — Ходил. Он всё хуже и хуже. Прямо видно, что препараты его в овощ превращают. — Я на той неделе тоже ходила. Мне так грустно стало… — её голос дрогнул. — Я тут слушок поймал, что главврач скоро поменяется. И тому надо попробовать занести, вдруг разрешит посещения. — Да было бы хорошо… — вздохнула она. — Я в прошлый раз пыталась представиться, типа я его жена. Они обычно не проверяют. А этот — давай, мол, свидетельство о браке. Какая глупость… Это же просто посещение, а не наследство делить. Договорились созвониться, как обычно, через месяц — чтобы снова попробовать прорваться к нему. Может, и с лечащим врачом поговорить удастся. Но мы уже почти отчаялись. Я сел на диван перед чёрным экраном выключенного телевизора. Лялька запрыгнула рядом и, чувствуя моё состояние, осторожно положила свою тяжёлую голову мне на колени. Я запустил пальцы в её густую шерсть и закрыл глаза... <font color="yellow">Концовка 2/2 "Тень надежды"</font> [[К началу|старт]]Наш, можно сказать, побег удался — да к тому же у нас и никаких документов при себе не было. И вдруг Ромка, бормотавший всю дорогу, чётко и ясно заявил: — Я хочу домой. Мы с Лейлой переглянулись. — Ромочка, — осторожно начала она. — А где ты живёшь-то? — Улица Жукова, дом 12, квартира 35, — отчеканил он. Мы оба остолбенели. Он не помнил нас, не понимал, где находится, но адрес свой выдал без запинки. — Ну что ж, — хмыкнул я. — Значит, идём на Жукова, 12. Мы пришли по адресу. Ромка указал на дверь. — Ключ под ковриком, — сообщил он и отступил на шаг. — Но я не могу его брать. Он проклят гномами. Мне нельзя его касаться. Лейла вздохнула, сама вытащила ключ и открыла дверь. Мы вошли. Ромка замер на пороге, озираясь с испугом. — Я… не узнаю эту квартиру, — проговорил он растерянно. — Но книги… почему тут мои книги? Он рванул к забитым до потолка стеллажам и стал с благоговением проводить пальцами по корешкам, читая вслух названия. Лейла отвела меня в сторону. — Я останусь с ним тут, — тихо сказала она. — Присмотрю, чтоб ничего не натворил. Ни с квартирой, ни с собой. Дверь на ключ, естественно. — Договорились, — кивнул я. — Не выпускай его. А у меня… кое-какой план созревает. — Какой? — прищурилась она. — Сначала надо до своего таунхауса добраться. Привести себя и Ляльку в нормальный вид. А завтра утром вернусь — и будем эту головоломку решать. Тебе одёжек, того-сего принесу, и Ромке. [[Я свистнул Ляльке, и мы с ней вышли, оставив Лейлу на пороге чужой для Ромки его собственной квартиры.|027--02--01]] На следующее утро я вернулся к Лейле и Ромке, нагруженный сумками. Ляльку оставил у себя во дворе — и дом ей открытый оставил, пусть обнюхивает всё, привыкает к закоулкам. Ромка сидел в кресле и, как обычно, вещал с какой-то бумажки, которую уже успел выписать из своих бесчисленных фолиантов. Лейла встретила меня вопросом. — Ну что? — спросила она тихо, чтобы Ромка не услышал. — Давай его отведём к платному психиатру, — так же тихо ответил я. — У меня знакомый есть. Чем он хорош — всё останется между нами. Ромку не поставят на учёт, он не будет фигурировать в госсистеме. А то ведь упекут в дурку, они же не понимают, откуда он вернулся. Им не объяснишь. Неделю спустя у нас уже были рекомендации частного психиатра и соцкоординатора. Доктор сказал, что у Ромки состояние средней тяжести — сам себя обслуживать может, это хорошо, но выходить из помещения без сопровождения нельзя, дезориентация сохраняется. Мы знали, что родственников у него нет. Соцкоординатор, женщина с усталыми глазами, развела руками: — Опекунство вы оформить не сможете. Там всё пойдёт через комиссию, и его сразу под белы рученьки — в психушку. А там, вы знаете и так, тяжёлые препараты, ни от чего, и… запросто может остаться там пожизненно. Помолчав, она добавила, будто в шутку: — Знаете, усыновить его будет даже проще, чем опекунство оформить. Такая вот бюрократия. Но усыновление в нашей стране разрешено только супружеским парам. После того как мы ушли из её кабинета, Лейла тоже как бы в шутку бросила: — Надо же Ромку спасать. Я улыбнулся: — Конечно надо спасать парня. — Ну что, — сказала Лейла, глядя куда-то в сторону. — Фиктивно поженимся и усыновим? Я манерно оскалился: — А давай! Только пообещай, что фиктивно. У меня с женщинами чего-то не складывается. -- Это как пойдёт! -- уже не сдерживая улыбки от всего этого выдуманного абсурда сказала Лейла. Мы потом шли и долго ещё ржали над этим полным безумием. Я ж был извечным холостяком с загородным домом, а Лейла — абсолютно счастливой, только что разведённой, с четырёхкомнатной квартирой в центре. И вообще, чего между нами могло быть общего? [[Смех, да и только!|027--02--02]]Я просыпаюсь от младенческого крика и пытаюсь натянуть на голову одеяло, но меня тормошат руки Лейлы. — Пупкин, очнись, — её голос хриплый от сна. — Иди, поукачивай Кирюшку, а то он ко мне слишком привыкает. <html><img src="data:image/jpeg;base64,[encoded data, 61952 characters]" alt="Пример изображения в Base64" width="300" ></html> Я включаю лампу со своей стороны и иду к кроватке, беру на руки сына и выхожу с ним из комнаты, чтобы дать супруге немного выспаться. Сынок не утихает, хнычет, утыкаясь личиком в мою грудь. Спускаюсь по лестнице. Ступени поскрипывают, откуда-то тянет вкусняшкой. Сейчас вообще ночь, вечер или утро? Зимой не поймёшь, может быть и вечерняя тьма, и предрассветная муть. На первом этаже у плиты стоит Ромка. Жарит блинчики на сковороде и тихо, но очень чётко декламирует что-то на латыни. Я уже научился на слух разбирать, где у него латынь, а где древнегреческий. Подхожу ближе, прислушиваюсь к ровным, монотонным речениям древних. И тут происходит странное: чем ближе я подхожу к Ромке, тем тише и реже вскрикивает малыш. Хныканье сменяется сопением, потом — глубоким, ровным дыханием. К тому времени, как я оказываюсь рядом с плитой, сынок уже спит глубоким сном, уронив маленькую ручонку. Ромка оборачивается к нам. И в его взгляде, я это точно вижу, на секунду промелькивает что-то разумное. Более разумное, чем обычно. Потом он смотрит на темноту за окном, оборвав фразу на полуслове. Я тоже смотрю в окно. Во дворе в свете окна стоят три башенки из снега и веточек, словно уменьшенные копии наших вышек. Неужели это Ромка? Когда он успел? Лялька пришла на кухню и царапает лапой пустую миску. Пора её кормить… <font color="DeepSkyBlue">Концовка 1/2 "Дошутились"</font> [[К началу|старт]]